Michael Voskoboinikov (meriadoc_1171) wrote,
Michael Voskoboinikov
meriadoc_1171

Интересно, что знает г-н Риммер о приезде Папы вообще в Россию...



http://www.spbvedomosti.ru/2004/06/26/raznyh.shtml

Разных богов люди просят об одном...

15-минутная беседа с Папой Римским убедила депутатов ЗакСа в необходимости реализовать ряд сложных и ответственных законотворческих идей

О состоявшемся недавно визите в Ватикан небольшой делегации петербургского Законодательного собрания достаточно подробно написали практически все городские газеты. Искушенные читатели еще до отлета в Рим трех наших депутатов узнали и о памятном знаке, который от имени жителей Петербурга вручался Папе Иоанну Павлу II, и о необходимых для соблюдения ватиканского протокола черных галстуках, которые пришлось приобрести членам делегации. Стремясь не касаться всех этих чисто внешних сторон состоявшейся поездки, мы решили поговорить с ее инициатором и участником, уполномоченным ЗакСа по связям с религиозными конфессиями Игорем Риммером о другом — о самих причинах, побудивших питерских парламентариев искать аудиенции у главы римско-католической церкви, о внутреннем подтексте разговора с Иоанном Павлом II в покоях Ватикана...

— Игорь Сергеевич, а в самом деле, зачем было нужно добиваться встречи с Папой Римским, если Петербург хоть и многоконфессиональный, но уж никак не самый католический в России город? Тем более что вы знали о невероятной трудности получить разрешение на эту встречу, о проблемах со здоровьем у понтифика? А уж про известные трения между Русской Православной церковью и Ватиканом и говорить нечего...

— Вопрос логичный, и отвечать на него, видимо, надо начиная с конца. Накануне вылета в Рим я побывал у митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира. Как человек, работающий в сфере политики, и как крещенный в православии, я не мог этого не сделать.

В итоге беседа с владыкой развеяла все сомнения. В Лавре я нашел полное понимание цели нашего визита в Ватикан. Вообще о деликатности, политической грамотности, интеллигентности митрополита Владимира можно говорить долго: достаточно только увидеть, как тактично, уважительно беседует он, например, с муфтием или с раввином...

Вот и в данном случае владыка нашу идею встретиться с Папой глубоко осмыслил и, можно сказать, одобрил с максимальным соблюдением всех норм духовной, светской и политической этики. А идея эта, безусловно, диктовалась не стремлением к экзотике или к какому-то пополнению коллекции автографов известных личностей. Она, на мой взгляд, вполне отвечала идущим сейчас в России, а особенно в Петербурге, поискам новой идеологии, если хотите, философии бытия.

Слишком уж в непростое живем мы время, слишком уж крутые перемены происходят на наших глазах. И потому очень важно лишний раз оглядеться, сверить свои политические, этические и моральные «часы» с ходом различных других аналогичных «хронометров».

Как раз в этом плане роль нынешнего Папы Римского Иоанна Павла II, на мой взгляд, сегодня чрезвычайно велика. Я считаю, что этот человек, как никто другой на этом месте до него, сумел подняться существенно выше традиционных догматов своей религиозной конфессии. Чего стоит, к примеру, официальное покаяние Ватикана за все содеянное инквизицией от имени святого престола, различные инициативы миротворческого, общепримиряющего характера.

— Но для реального объединения людей нужна и реальная идеологическая надстройка. Вокруг чего конкретно объединяться? Чему служить?

— Да, именно эти вопросы встают сейчас во весь рост — например, при разработке текста конституции Европы. И, скажем, в Ватикане склонны полагать, что в этом документе нужно непременно зафиксировать христианские мировоззренческие ценности. Заметьте, не католические, а именно христианские! Но я бы поставил проблему шире: там должны быть востребованы и задействованы постулаты и других религий. И не только там, а и в нашей российской национально-государственной идее, поисками которой до сих пор и не особенно успешно занимаются отечественные умы.

Попытки выстроить новую российскую идеологию на партийной базе терпят раз за разом крах. Мы получаем безликие программы-близнецы, абсолютно не сориентированные на существующие в стране социальные группы и категории населения. Так неужели и впрямь нечем заполнить эти зияющие нынче идеологические пустоты?

Но давайте попробуем подойти к проблеме с другой стороны. Никто, думаю, не станет спорить о том, что для религии нужно найти конкретную нишу в современном обществе. Вот с этой, в частности, целью сейчас в ЗакСе я разрабатываю законопроект о социальном партнерстве, полно- правным участником которого должна стать и церковь. Сразу замечу, что название пока сугубо условное. А задача ставится очень масштабная, гораздо шире, чем, к примеру, налаживание конструктивных отношений между профсоюзами, работодателями и властью. Хочется в итоге обозначить некую идеологическую точку опоры, которая поможет всем петербуржцам подняться на следующую нравственную ступень. Такую, которая означала бы и оптимальное переосмысление прошлого с сохранением лучшего и избавлением от разного рода догм, и, конечно, выход на какие-то новые перспективы бытия и сознания петербуржца, россиянина XXI века.

— Звучит, Игорь Сергеевич, очень возвышенно и красиво, но что же конкретно нужно делать, чтобы очиститься от пресловутых догм и взлететь к чему-то более чистому и светлому?

— Идей высказывается много. Например, о том, чтобы на Марсовом поле появился «камень покаяния». До сих пор ведь это место воспринимается большинством как революционный символ. Тут и Вечный огонь, и высеченные строки А. Луначарского: «Не жертвы, герои...». А под камнями лежат, между прочим, не только герои, но как раз и жертвы — женщины, подростки, мирные обыватели, убитые на петроградских улицах в феврале 1917-го, растерзанные пьяной толпой городовые. Я полагаю, что покаяться перед этими людьми не менее важно, чем перед жертвами политических репрессий в годы сталинизма. И вышеприведенный пример переоценки деяний инквизиции в устах Папы Римского в моем представлении чем-то сродни такому покаянию.

Но это так, к слову, — в ответ на ваш прямой вопрос о возможных конкретных действиях. Вообще же следует признать, что представители власти в этой сфере заметно сегодня недорабатывают. Мы разучились, а может, даже и не умели изначально искренне сопереживать чужому горю. Я, к примеру, говорил без обиняков прежнему руководству города: нелишне, мол, вам было бы прийти на похороны девочки, которая трагически погибла от ожогов, когда случайно на улице упала в яму с кипятком. А в ответ слышал только недоумение: город-де оказал семье материальную помощь.

Но не только ведь и не столько в деньгах все сконцентрировано! Не сочтите за наивность, но почему-то уверен: появись тогда на кладбище чиновники Смольного, и не было бы больше на улицах ям с кипятком...

— Получается, покаяние больше всего необходимо нам не в правовом поле, а в чисто нравственном...

— Именно так! Мертвых из могил не поднимешь — ни из старых, ни из свежих. Но сделать так, чтобы больше подобных могил не появлялось, мы все в силах. Более того, обязаны перед будущим города и страны.

Визит к Папе Римскому следует ставить в данный контекст. В ходе беседы с понтификом, которая по продожительности перебрала строгий ватиканский регламент, мы убедились лишний раз воочию в том, что общего и позитивного в различных конфессиях много больше, нежели разъединяющего. Вдумаемся: и в христианских соборах, и в мечетях, и в синагогах, и в пагодах люди молят своих богов об одном и том же — о мире, благополучии, здоровье родных и близких. И от горя люди разных национальностей и вероисповеданий плачут одинаково. Тогда, спрашивается, в чем по большому счету заключаются все водоразделы? Они, считаю, навеяны только сиюминутной политической конъюнктурой — и не более того. Значит, нам надо искать и находить общее, ибо иначе рискуем оказаться беззащитными перед такими вызовами человечеству, как терроризм, наркотики, распространение оружия массового уничтожения.

— Замечательно, предположим, мы с вами убедились, уяснили себе, что такое хорошо, а что такое плохо. Но ведь эти нормы морали нужно-таки закрепить в правовом поле. Как законодатель, вы должны это понимать.

— Конечно, а потому внес, например, в ЗакС законопроект о межнациональных отношениях в Петербурге. Согласен со своими оппонентами, которые считают некоторые нормы этого проекта излишне декларативными. Но ведь и знаменитая Декларация прав человека, принятая ООН, тоже декларативна! Так что мешает нам вместе переводить намерения и различные моральные постулаты на язык права? Работа сложнейшая, но на то мы и законодатели!

Закон о социальном партнер- стве, между прочим, пытались раз-работать и предложить обществу в Госдуме. Увы, не получилось. А я хочу, чтобы это получилось у нас в Мариинском дворце. И чтобы наша модель стала в итоге базой для федерального закона. На то Петербург и многоконфессиональный город, на то и служит он испокон веков примером если не полного единения, то уж во всяком случае мирного сосуществования исповедующих различные религии. Вот об этом, собственно, и говорили мы с Папой Римским, передавая ему памятный знак от жителей города и медаль Законодательного собрания.

Сегодня, когда в нашем обществе очень много отверженных, выброшенных на край жизненной пропасти людей, необходимо всерьез задуматься о проблемах духовности. Работая со своими избирателями, я не раз, к примеру, убеждался, что доброе слово, вовремя проявленное внимание расцениваются порой дороже, чем материальная помощь. Люди, особенно пожилые, благодарят чаще за поздравительную открытку к дню рождения, а уж потом вспоминают, что депутат помог заменить старую плиту или установить во дворе скамейку. И это лишний раз доказывает дефицит духовности в нашей жизни. А ведь без нее все разговоры о возрождении России, об объединении ее граждан так и останутся только разговорами.

Я полагаю, что активное вовлечение представителей религиозных конфессий в обсуждение самых острых проблем общества пойдет всем только на пользу. А это, кстати, одна из особенностей жизненного уклада тех стран, где доминирует римско-католическая церковь: многие вопросы там начинают дискутироваться именно в храмах. И этому не зазорно учиться нам!

Подвижническая деятельность нынешнего понтифика, его такт, умение распространять в обществе принципы высокой морали не могут не вызывать уважения. Все это мы и высказали открыто, искренне Иоанну Павлу II, а в ответ услышали признание в любви к Петербургу. Честное слово, в ту минуту я забыл даже спросить — а весь разговор шел по-русски, — был ли Папа когда-нибудь в нашем городе. И до сих пор не знаю.

Но главное не в этом. Мне показалось, что Папа, беседуя с нами, сумел почувствовать какую-то особую ауру Петербурга, этого действительно уникального перекрестка Европы и России, где веками мирно уживались различные расы и конфессии, где любой человек, прожив даже недолгое время, становится «лицом петербургской национальности».

Повторю еще раз, поездка в Рим не была погоней за рекордами или данью конъюнктуре. Стремясь наладить и узаконить в Петербурге атмосферу подлинной духовности, найти нишу для религиозных организаций, работающих в созидательном ключе, мы хотели заручиться моральной поддержкой столь авторитетной в современном мире личности. И, как мне кажется, это нам удалось.

Александр Рабковский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments